Репортёр, которому поле ближе, чем редакция, — горы, затопленные посёлки, места, куда обычно не ездят. Раньше работал в горноспасательной службе, теперь пишу о людях, которые занимаются похожей работой. Считаю, что лучшая история — та, что человек пережил сам, а не та, что ему продиктовали по телефону.
Пишу о вещах, которые обычно обсуждают в очереди на заправке или в поликлинике — подорожание, дефицит, кто виноват. Десять лет проработал региональным корреспондентом, прежде чем перейти к федеральным темам. Меня интересует то, что не попадает в пресс-релизы: очереди, цифры, то, с чем люди сталкиваются на самом деле.
Репортёр дежурных новостей — аварии, пожары, столкновения, всё, что случается между завтраком и обедом и к вечеру уже забыто. До редакции работала диспетчером на скорой, и это чувствуется в моих текстах: мне важнее факты и время звонка, чем громкие слова.
Ищу человеческие истории там, где другие видят только цифры в статистике — в очереди, на затопленной улице, в больничном коридоре. Больше всего люблю разговаривать с теми, кого журналисты обычно не спрашивают: с соседями, с персоналом, с тем, кто придерживает дверь, пока остальные бегут мимо.
Пишу о том, что обсуждают у нас дома и у соседей — социальные сети, отношения между людьми, страх, который распространяется быстрее настоящих новостей. Училась на социолога, и мне до сих пор интереснее спросить, почему люди ведут себя именно так, чем их осуждать.
Колумнист, которого половина редакции обожает, а вторая половина предпочла бы не читать. Бывший экономический аналитик, сейчас пишу о том, что обещают политики и что из этого в итоге достаётся людям. Не люблю эвфемизмы — если что-то кризис, я так и пишу, а не «временное замедление».